Events

Congratulations to MLIT from G.A. Ososkov

Дорогие коллеги, друзья, мне очень хотелось бы вместе с вами присутствовать на этом славном юбилейном празднике нашей лаборатории, жаль медицинские обстоятельства не позволяют.

Для меня лично этот праздник является особенно символичным, - в год 60-летия ЛИТ мне стукнуло 95 лет, 65 из которых я работаю в ОИЯИ, и могу сказать, что в создании ЛИТ я тоже принимал участие.

Напомню вам обстановку в Дубне в начале 60-х годов, предшествующих созданию ЛВТА. В 1963 г. ВЦ ОИЯИ отделился от ЛТФ, имея в своём составе разные ЭВМ: Урал, Киев и самая производительная тогда М-20. Организация вычислений оставалась такой же, как и в 50-х годах, - мы получали машину в свое распоряжение на несколько часов (обычно ночью) и сами вводили программы и данные, отлаживали, бегали к перфораторам перебивать перфоленты или карты, исправляя ошибки, снова пускали. Причем из-за ненадежности ЭВМ вычисления велись с двойным или тройным счётом, до совпадения результатов. За машинное время приходилось сражаться с коллегами, была специальная служба по распределению этого ресурса с учетом разных приоритетов.

Но вскоре состоялись два важных научных визита: начальника отдела ВЦ ОИЯИ Н. Н. Говоруна в ЦЕРН и доктора Базиля Захарова, штатного сотрудника ЦЕРН, - в ВЦ ОИЯИ. Николай Николаевич побывал в долгосрочной командировке в 1965 году в отделе обработки данных ЦЕРН, изучая вопросы автоматизации экспериментов и обработки экспериментальных данных, и мог ясно ощутить разницу между ЦЕРНом и Дубной, о чем он писал в своем отчете о поездке. Будучи в Швейцарии, Н. Н. Говорун познакомился с русскоговорящим Б. Захаровым и содействовал его командировке в Дубну на три месяца. Сработала, конечно и неформальная причина визита Захарова - узнать, как обстоят дела с фамильной усадьбой предков, оставленной ими в 1917 году где-то в Калининской области. Это была первая и, кажется, единственная долгосрочная командировка сотрудника ЦЕРН в ОИЯИ.

Доктор Захаров за это время провел весьма содержательное исследование состояния использования ЭВМ для теоретических вычислений и обработки данных в ОИЯИ. Он составил меморандум, где отметил устарелый подход в программировании, выполнявшемся все еще в машинном коде (хотя к этому времени западные физики уже вовсю программировали на фортране); нерациональность организации вычислений, когда весь ввод-вывод программ и данных в ЭВМ выполнялся по каждой задаче с очень медленных устройств, а любая ошибка программы требовала ручного вмешательства, - и предложил конкретный план с указанием необходимости введения службы операторов ЭВМ и оценкой затрат для весьма существенного ускорения вычислительных процессов в ОИЯИ. Результаты своих наблюдений Захаров сначала обсудил с Е. П. Жидковым. Однако начальник ВЦ отнесся к этим предложениям холодно и не увидел необходимости какой-либо реорганизации работы ВЦ. Евгения Петровича можно было понять, он, как чистый математик, слабо представлял себе, что бурный рост информационных потоков с развивающихся экспериментальных установок в ОИЯИ и на Западе в 60-х годах неизбежно ведет к быстро растущим потребностям ОИЯИ в вычислительных мощностях и правильной организации их использования. Да и ресурсов у начальника ВЦ на реализацию предложений Захарова не было. Помню, как Базиль пригласил меня в свой коттедж, чтобы обсудить, почему начальник ВЦ не ринулся реализовывать его столь рациональные предложения. Я не стал осуждать начальство, а посоветовал ему передать свой меморандум вверх по инстанциям, что Базиль и сделал. Он разослал меморандуме в администрацию ОИЯИ и знакомым (в том числе и мне). Главный инженер ОИЯИ Г. И. Забиякин, которому директор ОИЯИ академик Н. Н. Боголюбов переслал этот меморандум для рассмотрения и принятия решений, будучи человеком весьма честолюбивым, увидел шанс, сделать карьеру и способствовать созданию новой лаборатории вычислительной техники, чтобы стать её директором.

Хотя Н. Н. Говорун и другие специалисты ОИЯИ, побывавшие в западных физических центрах, уже обращали внимание руководства Института на эти проблемы, но меморандум Захарова сыграл роль некоего спускового механизма процессов перестройки и модернизации вычислений и автоматизации физических экспериментов в Дубне. В 1966 году Г. И. Забиякин организовал Международное совещание экспертов стран-участниц ОИЯИ, на котором было принято решение о создании новой лаборатории - вычислительной техники и автоматизации. Причем слово "Автоматизации" появилось не сразу. Сначала Н. Н. Боголюбов, продумав вопрос о руководстве новой лаборатории, сразу отмел кандидатуру инженера Забиякина, узкого специалиста, не имеющего опыта руководства такими крупными проектами, и 12 апреля 1966 года обратился к М. Г. Мещерякову с предложением создать в Институте новую лабораторию. МГ не согласился сразу. Попросил время на раздумье — чтобы всё тщательно взвесить. Он проконсультировался со знакомым ему еще по работе в США в 1949 г. главным авторитетом по автоматизации физических экспериментов лауреатом Нобелевской премии Л. Альваресом из Лоуренсовской лаборатории в Беркли, США, который рассказал МГ о своем новом проекте высокопроизводительного автомата Spiral Reader для сканирования по спирали, начиная от вершины взаимодействия на стереоснимках событий в идущих тогда экспериментах на ускорителях в ЦЕРНе и ОИЯИ. Более того, Альварес передал МГ инженерную документацию для производства таких автосканеров в ОИЯИ. После этого МГ принял предложение Боголюбова с условием, что это будет Лаборатория вычислительной техники и автоматизации (ЛВТА), куда он получал право принять высококлассных специалистов как по вычислительной технике и методам вычислений, так и по разработке автоматизированных устройств для обработки фильмовой физической информации, что и было подтверждено приказом Боголюбова № 149 от 19 августа 1966 года. Тогда в состав ЛВТА влились группы математиков Е. П. Жидкова и Н. Н. Говоруна из ВЦ, несколько математиков из ЛТФ, а также несколько групп из экспериментальных лабораторий ОИЯИ под руководством Ю. А. Каржавина, Г. И. Забиякина и В. И. Мороза.

Возглавив ЛВТА, МГ с размахом приступил к осуществлению своих замыслов по обеспечению ОИЯИ средствами автоматизации измерений экспериментальных фотографий и начал разработку и изготовлении на базе ОИЯИ и стран-участниц серии из десяти высокопроизводительных сканирующих автоматов типа "Спиральной измеритель". Дополнительно было предложено закупить сканирующий автомат HPD и новую в то время ЭВМ CDC-1604-А, снабженную транслятором с алгоритмического языка фортран. Параллельно М. Г. Мещеряковым и Н. Н. Говоруном была предложена перспективная программа развития вычислительных мощностей ОИЯИ, а также сети ЭВМ на базе отечественной ЭВМ БЭСМ-6 с разработкой на ней дубненского транслятора языка Фортран и сетевого матобеспечения. Для реализации этих замыслов в ЛВТА были созданы мощные международные команды с привлечением многих одаренных специалистов из стран-участниц ОИЯИ: ГДР, Венгрии, ЧССР, Польши, Монголии и других. В рамках этих коллабораций сотрудники ЛВТА должны были посетить ЦЕРН и другие западные физические центры для изучения накопленного там опыта автоматизации и разработки соответствующего программного обеспечения и трансляторов с алгоритмических языков.

Консультация по работе на СДС-1604-А 1968 год

О том, ка шло развитие ЛВТА-ЛИТ сегодня говорилось много, я ограничусь кратким перечислением историй, в которых мне довелось быть конкретным участником реализации этого грандиозного замысла М. Г. Мещерякова и Н. Н. Говоруна.

В 1967-68 гг. меня послали в ФРГ изучать Фортран и методы запуска, и управление первой американской ЭВМ, купленной благодаря энергии и связям МГ в обход санкционным запретам комиссии КОКОМ. Заодно я научился говорить по-английски, а потом полгода был старшим математиком на CDC-1604-А в ОИЯИ. В 1969-1970 гг. был послан в ЦЕРН, изучать программы управления и калибровки автомата Spiral Reader. В 1972 году вместе с зам. дир. ЛВТА Г. И. Забиякиным на фирме CDC в США участвовал в заключении контракта на покупку компьютера CDC-6200, который уже без моего участия был вскорости расширен в ЛВТА до CDC-6400, а потом и вовсе заменен на CDC-6500.

В дальнейшем мой вклад в развитие лаборатории пошёл по пути разработки и внедрения методов машинного обучения, а в последние годы глубокого обучения.

В заключение замечу, что за 65 лет работы в ОИЯИ за время процесса перехода вместе с группой математиков-вычислителей из ЛТФ в ВЦ, потом в ЛВТА и ЛИТ у меня сменилось 9 директоров. Из них, по своей специальности для руководства крупным центром компьютинга и обработки данных больше всего подходили Н. Н. Говорун, - физик, чей истинный гений проявился именно в этой области и В. В. Кореньков, у которого и учёба на ВМК МГУ, и весь дальнейший путь от инженера-электронщика до директора показал его соответствие этой должности. Именно при них наша лаборатория добивалась достойного положения в ОИЯИ и могла полным образом реализовывать заложенные в ней возможности.

Нашему директору С. В. Шматову есть с кого брать пример.

И напоследок: